«О пользе политэкономии»

Written by on 27.04.2020

М.Луканин МОРСКИЕ ИСТОРИИ

У микрофона Михаил Петрухин , актер театра «Эскизы в пространстве» и волонтер Яхт-Радио.

Было это летом 1985 года. Спасательное судно «Михаил Рудницкий» следовало из Севастополя на Средиземноморскую эскадру. После Босфора и Дарданелл, войдя в Эгейском море, сигнальщики судна обнаружили терпящую бедствие яхту с двумя членами экипажа на борту, точнее уже за бортом. Они держались за выступающее из воды днище перевернувшейся посудинки. Надо заметить, что помощь им, а это были молодые люди лет под 30 – датчанин и норвежец, подоспела как нельзя кстати. В воде они пробыли часов шесть, и когда их подняли на борт «Рудницкого», они едва стояли на ногах от усталости и пережитого стресса. Плюс переохладились, да так, что зуб на зуб не попадал. Скандинавов переодели в сухую одежду. обтерли спиртом, и они замертво свалились спать в медицинской каюте.
О случившемся командир судна капитан 2 ранга Есин доложил в штаб эскадры. Оттуда радировали: немедленно составьте договор международного образца о спасении на море, согласно которому владельцам яхты будет выставлен счет. На «Рудницком», хоть оно и считалось спасательным судном, никогда прежде с подобной практикой не сталкивались.
Размер вознаграждения напрямую зависел от стоимости спасенного имущества. Для ориентации эскадра сообщила приблизительные расценки на различные виды прогулочных яхт. Минимальная сумма, от которой предлагалось «танцевать», составляла 200 тысяч долларов.
Капитан 2 ранга Есин усмехнулся. Было видно, что спасли они далеко не миллионеров. Назвать тот примитив, что подняли на борт «Рудницкого», словом «яхта» можно было лишь с большой натяжкой. Метров пять в длину, узкая, без каюты и прочих излишеств вроде полированного дерева и бронзы. Корпус сделан из хлипкого пластика, простейший парус. Наш шестивесельный ял выглядел дредноутом по сравнению с этой утлым корытцем.
Собравшиеся возле яхты свободные от вахты моряки заспорили, сколько же она могла стоить. Сразу понятно, что не двести тысяч — хоть на доллары считай, хоть на рубли, а много меньше. Но сколько?
Это сейчас все прекрасно разбираются в долларовых ценах, а тогда, летом 1985 года, никто живого бакса в глаза не видел и в руках не держал. При этом почему-то существовало убеждение, что там у них, у капиталистов, «вещи» стоят очень дешево, а «еда», напротив, несусветно дорого. Яхта по всем признакам относилась к категории «вещей».
— Может, в пару сотен оценить её? — неуверенно предположил боцман старший мичман Постовалов.
Все пожали плечами: а черт его знает.
— Интересно, сколько джинсов можно купить за двести долларов? – задал риторический вопрос кто-то из «оценочной» комиссии.
И снова никто не знал. Джинсы тогда все покупали с рук, на барахолке, и не за доллары, а за рубли. Цена популярных в то время джинсов «Монтана» равнялась приблизительно одной лейтенантской получке, под 200 рублей.
Стали вспоминать другой ассортимент портовой толкучки: ковры, зонты, мохеровые клубки, колготки, парфюмерные наборы и прочее привозимое спекулянтами из-за бугра барахлишко. Горячились. «Двести долларов – это десять пар джинсов», – авторитетно заявляли одни. «Десять – мало. Они у американцев за спецодежду считаются и вообще ничего не стоят», — доказывали другие. «А если перевести двести долларов на водку, то сколько будет?» — задумчиво произнес еще кто-то из мичманов (из мичманов в основном и состояли оценщики).
Водка – это солидный, проверенный эквивалент. Многие вспомнили, что в магазинах системы «Альбатрос», торговавших в портовых городах за боны, одна бутылка «Столичной» стоила 68 копеек. Инвалютных, конечно, копеек. По мнению корабельных знатоков, один рубль бонами равнялся одному американскому доллару, а копейка, соответственно, приравнивалась к центу. И тогда получалось…. Получалось, что эти самые названные боцманом для затравки двести долларов – огромная, просто фантастическая сумма. За нее можно было приобрести в «Альбатросе» почти 300 ( триста!) бутылок отличнейшей, «экспортной» «Столичной».
Да таким морем жидкой валюты можно где-нибудь в Севастополе или Балтийске за крейсер расплатиться, а не за такую паршивую яхтёнку.
— Да что мы всё считаем на джинсы или водку, — подал голос еще один умник. – Я вот читал, что в Америке один билет в кино стоит десять долларов.
И снова все призадумались. Тогда выходило, что двести долларов – совсем несерьезная сумма.
— А, плевать, — махнул рукой командир судна, когда ему доложили о разных вариантах подсчета стоимости яхты. – Пусть будет ни вашим, ни нашим. Напишу от фонаря, что её цена – две тысячи долларов. А когда эти скандинавы проспятся, пусть сами поправят цифры, как надо.
Когда «горячим скандинавским парням» показали договор о спасении, они ничего поправлять в нем не стали. Только улыбались и согласно кивали головами, мол, всё о’кей, зер гуд и вери велл. Казалось, яхтсмены просто не врубались, что от них требовалось. Их специально тыкали в цифры, даже ручку чуть ли не насильно вкладывали в руку, чтобы вписали правильную сумму, а они по-прежнему расплывались в улыбке и талдычали: о’кей да о’кей. Как оказалось, сумма страховки за яхту у них составляла именно 2.000 долларов США. Тютелька в тютельку!
Капитан 2 ранга Есин был немного разочарован. «Ну как же так, — сокрушался он, — подписали бумаги и даже не удивились, не спросили, каким же образом русские военные моряки так безошибочно определили стоимость иностранной яхты».
На случай, если б спросили, у командира судна был заготовлен ответ: «Марксистско-ленинскую политэкономию надо знать!».
На снимках: спасательное судно «Михаил Рудницкий»; те самые спасенные скандинавы на борту «Рудницкого». Слева – корреспондент «Морского сборника» капитан 2 ранга Геннадий Иванов. Справа – корреспондент «Красной звезды» капитан 3 ранга Михаил Луканин.

Озвучено силами и средствами Творческой Студии Яхт-Радио


Continue reading

Current track

Title

Artist

Current show

Current show

%d такие блоггеры, как: